Случилось так, что в дни болезни Лобановского, только что отпущенного долечиваться домой, редакция популярной у нас и за рубежом газеты «Московские новости» заказала мне интервью с главным тренером сборной СССР. Посоветовавшись с врачами и узнав от них, что состояние здоровья тренера вполне позволяет ему общаться, звоню к нему на квартиру. Трубку снимает жена Лобановского — Ада.
— Как чувствует себя Васильевич? — спрашиваю ее.
— Потихонечку, потихонечку...
— А когда с ним можно побеседовать?
— Попозже, попозже,— тихо говорит Ада.— Недели через две-три. Сейчас я его оберегаю от всякого общения. Потому что могут разволновать какой-нибудь новостью, а после этого у него опять давление поднимется...
— А если я — с интересным для него предложением?
— Даже с интересным. Все общения пока только через меня. Так что говорите, а я все потом ему передам.
— Позвонили сегодня из «Московских новостей»,— начал я...
Тут в трубке раздался щелчок, и я услышал хорошо знакомый голос.
— Так, так,— словно бы продолжая нашу беседу, вставил Лобановский.
— Ну как вам это нравится! — Ада сокрушенно вздохнула.— Уже у себя снял трубку. Вот уж неугомонный...
Голос Лобановского показался мне довольно бодрым. И все же я понимал, что для него, человека отменного здоровья, очень редко до этого случая болевшего, угодить сразу в реанимационное отделение — это, наверное, стресс не шуточный. Должно быть, из желания хоть как-то его подбодрить я зачем-то принялся рассказывать Валерию о своем друге из Алма-Аты, который перенес уже два инфаркта, но тем не менее полон сил и оптимизма. Закончил же рассказ услышанным от этого друга изречением одного опытного профессора-кардиолога: «Каждый инфаркт — это путь к долголетию, ибо заставляет человека строго следить за своим здоровьем». Впрочем, я сразу понял, что Лобановский слушает меня не без доли иронии, но не перебивает из вежливости.
— Вы же знаете, как я к себе отношусь,— спокойно сказал он.— Постельный режим по боку. Сегодня уже провел тестирующую нагрузку. Но основная будет через неделю: велоэргометр под наблюдением врачей. Пока все идет нормально. Правда, я еще на препаратах, хотя они и сведены к минимуму...
— Вероятно, многое зависит от типа вашей психики, от характера,— предположил я.
— Психологически я отношусь к случившемуся спокойно,— сказал Лобановский.— Просто давно уяснил, что с возрастом сопротивление организма будет ухудшаться, а не улучшаться. Так уже заложено природой, что чем дальше, тем хуже. Поэтому без паники воспринимаю все, что со мной происходит, и только прошу врачей давать мне объективную информацию о моем состоянии...
Сообразив, что пора перевести разговор на другую тему, я вспомнил предостережение Ады. Заговорить о футболе? О сборной? Легко сказать, когда главный тренер почти месяц был разлучен с ней. К очередному международному матчу со сборной Чехословакии советская команда готовилась на загородной тренировочной базе киевского «Динамо» в Конча-Заспе тоже без Лобановского. Я невольно сомневался: располагает ли он необходимой информацией о своей сборной, о соперниках? Не выбила ли его болезнь из привычной колеи? Да и тактично ли едва вставшего с больничной койки тренера спрашивать о делах? Но из желания уйти от грустной темы нашей беседы я все же решился заговорить о футболе: