С первого же курса я прочно занял место в основном составе «Буревестника», который тренировали Валерий Николаевич Яромко и Михаил Юрьевич Мишенский.
Сезон 1980 года оказался одним из самых удачных в истории студенческой команды. Сначала мы выиграли Кубок Белоруссии, вернув его институту после четвертьвековой разлуки с почетным трофеем.
Бобруйский «Шинник» приехал в Минск на финал в ранге обладателя приза и с серьезными намерениями сохранить его «прописку» в своем городе. Ох, как не хотели соперники расставаться с красавцем-кубком: отчаянно сражались за каждый мяч, самоотверженно оборонялись и настойчиво подбирали ключ к нашим воротам. Но домой им пришлось возвращаться с пустыми руками.
Во втором тайме сказалось превосходство юных и честолюбивых минчан в физической подготовке. Нам удалось сломить сопротивление гостей тремя эффектными голами. Два из них провел Толя Комоско, один — я. Он памятен и по сей день. Решившись исполнить штрафной, сильно ударил метров с двадцати — мяч от одной штанги угодил в другую и обрел покой в сетке.
Мы победили — 3:1. А немногим позже сложили в кубок бронзовые медали чемпионата республики. К слову, есть в моей коллекции и еще одна бронзовая награда, полученная за годы учебы в институте. Удостоился ее на республиканском первенстве по… «русскому» хоккею.
Не могу промолчать о качестве футбольных полей. Сказать, что они не выдерживают критики — это еще слишком мягко. Единственный газон, на котором можно играть в удовольствие, был в Барани, что под Оршей. Остальные… На стадионе инфизкульта от травы не осталось и следа. Другие поля хотя и были кое-где «окрашены» в зеленый цвет, но скорее пригодились бы бегунам по пересеченной местности.
Впрочем, о чем речь, если во всем Союзе всего пара газонов международного стандарта — в Киеве да Москве, в Лужниках. Надо бы снять шляпу перед нашими тренерами, которые умудряются на ухабистых, гаревых полях растить первоклассных футболистов.
Понял я это не сразу, а лишь поездив по свету и увидев, что во многих странах запасные поля не уступают по качеству основным. Почему? Этот мой вопрос вызывал недоумение: как же может быть иначе, коль основы техники — святая святых футбола — закладываются именно в детстве? Виртуозов на дрянном поле не воспитаешь.
Не умеем? А может быть, не хотим? Я видел, как любовно ухаживают за полями в Италии. Не то что после — уже в перерыве матча появляются рабочие стадиона и аккуратно латают дерном дыры — следы жестких столкновений. Едва раздастся финальный свисток, они снова на поле. Но теперь не только для того, чтобы утрамбовать выбоины. Траву подстригают, поливают, укатывают. Стоит ли удивляться, что найти у них кочку на поле труднее, чем иголку в стогу сена?
Республиканское первенство стало для меня классическим переходным этапом к первенству всесоюзному. Я впервые столкнулся с истинно мужской игрой и выдержал испытание. Четырнадцать голов за сезон в амплуа полузащитника — тому свидетельство. Но главное — обрел силу, достаточную для того, чтобы поддерживать высокий игровой темп на протяжении всех девяноста минут. Я почувствовал, что специалисты открыли для себя Алейникова, начали пристально присматриваться к его действиям и даже прогнозировать незаурядное будущее. Прежде всего имею в виду Вениамина Владимировича Арзамасцева, работавшего в ту пору с дублерами минского «Динамо». Он-то и пригласил меня осенью 1980-го в резервный состав главной команды республики. Вместе с тремя партнерами — Толей Комоско, Вовой Луферовым и Колей Семеновичем. К моему удивлению, ребята отказались, объяснив свое решение желанием попробовать для начала силы во второй лиге. Я остался одним, кто, не колеблясь, ответил: «Да».