— Вы хотите знать мое мнение об Алейникове? — переспросил Бонек журналистов. — Это очень умный игрок, который в ходе матча всегда занимает правильную позицию. Он обладает отличным видением поля и готовностью к самопожертвованию. Исключительный парень в том, что касается человеческих качеств, — спокойный, интеллигентный, общительный. А это имеет фундаментальное значение.
Как игрок, Сергей продержится еще три-пять лет. А, как человека, его будут ценить всю жизнь. Очень рад, что он сейчас со мной.
Итак, я в Лечче. Переезд в этот 400-тысячный город на юге страны отнял без малого двенадцать часов. Контраст оказался поистине разительным. Из индустриально и культурно развитого красавца-Турина я очутился в глухой провинции. Воспоминания о счастливо прожитом годе в северной Италии, о ставшем своим «Ювентусе» преследовали на каждом шагу и бередили душу. Мимо воли я постоянно сравнивал два города, две команды — прежнюю и нынешнюю, и меня одолевали невыносимые тоска и отчаяние. Здесь все было иначе…
В скромном, не избалованном славой «Лечче» не запрещают ходить на базар и в дешевые магазины, ездить на общественном транспорте для простых смертных и носить джинсы. Иностранцам не полагается личный переводчик — велика роскошь. Я-то, впрочем, уже вполне мог обходиться и без помощника. Но каково дебютанту клуба Мазиньо, купленному у «Васко да Гама»? Прибыв на Апеннины, бразильский полузащитник знал по-итальянски всего два слова: «чао» да «грациэ».
К слову, о «легионерах». Накануне сезона руководители команды распрощались с аргентинцем Барбасом и венгром Винце, оставив лишь тридцатилетнего аргентинца Паскулли, увенчанного в 1986-м лаврами чемпиона мира. На смену двум попавшим в немилость иностранцам пришли мы с Мазиньо.
В этой провинциальной жизни тешил разве что выгодный контракт, заключенный на два года. Нас с семьей поселили в уютном двухэтажном особняке с непритязательными хозяевами. И никаких проблем.
Знакомство с командой началось с банкета, устроенного патроном «Лечче» Франко Юрланом. 63-летний глава туристической фирмы пригласил в ресторан с женами новобранцев клуба — Мазиньо, вратаря Гатту и меня. Весь вечер президент с трогательной нежностью ласкал свою любимицу таксу и говорил красивые тосты, суть которых сводилась к одному: с нашей помощью он надеется поднять команду на неведомую прежде высоту.
В новом коллективе я прижился довольно быстро и пользовался непререкаемым авторитетом. Игроки относились с почтением. Чувствовалось, уважают за прежние заслуги. Как-никак пришел я к ним не из какого-нибудь там «Кремонезе», а из самого «Ювентуса», да и в сборной на виду.
Мы сразу подружились с Бонеком, который не скрывал ко мне своих симпатий и откровенно заявлял журналистам: «Для меня Алейников, значит столько, сколько все остальные игроки вместе взятые».
«Теперь у Алейникова новый тренер, по происхождению поляк. Два человека родом с Востока отлично понимают друг друга. «Я мог бы говорить с ним и по-русски, — улыбается Сергей. — Но мы решили обменяться по-итальянски». С Бонеком у него сложились отличные отношения. Также установился хороший климат между Алейниковым и всей командой».
(«Гадзетта делло спорт»).