— Заниматься с Сережей было одно удовольствие, — рассказывает Олег Михайлович Базарнов. О таких, как он, говорят — «светлая голова». Не по годам мудрый, он понимал тренера с полуслова. На тренировках — пример для других. Никогда не опоздает, не пропустит без веской причины. Его можно было не контролировать: любое упражнение парень выполнял на совесть, трудился и на тренировках, и в игре до седьмого пота. Хоть майку выжимай.
Даже на фоне даровитых ребят, а их у нас было немало, Сережа выделялся своеобразной техникой, умением обыграть сразу нескольких соперников, отдать ювелирный пас на любое расстояние. Любил повозиться с мячом, но никогда не жадничал. Если партнер в более выгодной полиции, ни за что не станет бить по воротам, а адресует тому своевременную передачу.
Правда, физически был слабоват. Особенно сдал после вызванного злополучной травмой годичного перерыва. Но постепенно набрался силенок, и в последние годы нашей совместной работы претензий к его функциональной готовности у меня не возникало. С первой и до последней минуты игры он мог сновать, как челнок, по всему полю.
Спокойный и уравновешенный, Сережа не терял рассудка в самых сложных игровых и жизненных ситуациях. Был хладнокровен, но не равнодушен. Не однажды видел, как он горяч в принципиальных спорах.
Мальчишки его уважали, к нему тянулись. А это — признак сильной натуры.
За победой в республиканском первенстве последовал новый успех.
Мы возвращались из подмосковной Каширы с высоко поднятой головой. Еще бы: завоевали серебряные награды юношеского чемпионата страны! Впервые!
За окном поезда стояла непроглядная тьма. Но, несмотря на поздний час, никто из ребят не спал. Ни накопившаяся усталость, ни мерный стук колес не клонили ко сну. Всех захлестнула волна еще свежих воспоминаний об удачном выступлении. Скорее бы утро, скорее бы в Минск, на свою «монетку». Рассказать ребятам, как это было. Ну и прихвастнуть немножко — не без этого.
Вторые среди семидесяти двух! Именно столько команд стартовало на марафонской турнирной дистанции. И всего семь сильнейших попадали в финал.
По пути в Каширу в отборочных матчах мы сломили сопротивление сверстников из выбранных нам строгим жребием клубов со столь громкими именами, как московский «Спартак», ленинградский «Зенит», львовские «Карпаты». Причем признанных фаворитов — столичных соперников — обыграли дважды: дома и в гостях. В Москве победный гол посчастливилось провести мне.
А финальный турнир начался для нас обескураживающе — с поражения — 0:2 от московской ФШМ, в чьих рядах, к слову, блистал сын известного футболиста и тренера Валентина Козьмича Иванова. Не знали мы тогда, что этой стартовой встрече суждено стать решающей, поистине «золотой», и проиграли будущим чемпионам страны. Обидно, если учесть, что ни в чем не уступали соперникам, а, напротив, даже превосходили их во многих компонентах игры.
По не пали духом. Быстро забыли о неудаче и, как ни в чем не бывало, вдохновенно провели оставшиеся поединки, опередив в итоговой таблице тбилисцев, киевлян, ереванцев, ташкентцев и ашхабадцев. Причем разгромили бронзовых призеров — динамовцев из столицы Грузии — со счетом 4:0.
Вернувшись из Каширы, я почувствовал, что повзрослел, возмужал. В остром и жестком соперничестве с лучшими ровесниками страны окрепла вера в свои силы.
На вокзале меня встречал Саша. Он особенно радовался успеху брата: как-никак первым приобщил меня к организованному футболу, беря с собой на тренировки в «Трудовые резервы». Да и вообще возился со мной больше остальных. Опекал со всей ответственностью, но случались и проколы, о которых сейчас вспоминаю с улыбкой. Однажды повел в кино и потерял в шумной городской толпе… Дома, где не находили себе места пребывающие в полуобморочном состоянии родители, мы появились затемно. И порознь. Первым пришел шестилетний пропавший, а уж потом — заплаканный, отчаявшийся и измученный безрезультатными поисками Сашка.
Он — второй по возрасту среди нас, четырех братьев. Футболу предан беззаветно. Страстный болельщик — само собой разумеется. Но не только. В свободное время, а он инженер, умудряется и мальчишек тренировать, готовя команду ЖЭСа к соревнованиям на приз клуба «Кожаный мяч», и сам еще играть — за микашевичский «Гранит» а профсоюзном первенстве республики.
Самый младший — Толя — пошел по моим стопам; та же СДЮШОР-5 с тех же девяти лет, та же победа в «Хрустальном мяче», тот же дубль минского «Динамо»… Начало было многообещающим. Я уж размечтался — недалек тот день, когда в бело-голубой форме родного клуба выйдут бок о бок на поле братья Алейниковы.
Но нет, не суждено было сбыться грезам. В роковом матче с дублерами «Торпедо» в Москве защитник Бодак в безобидной ситуации грубо «скосил» брата. Носилки, «скорая», больница. Врачи констатировали: двойной перелом голени. В восемнадцать лет Толя едва не стал инвалидом. Он надолго выбыл из строя, так и не узнав, что такое большой футбол.
«Обидчик» навестил его в столичной клинике. Но чистосердечным ли было его раскаяние? Спустя два года все тот же Бодак, но уже в форме московского «Локомотива», повторил свой «трюк». На сей раз жертвой грубияна стал основной нападающий минчан Шалимо. Снова перелом ноги и полугодичная разлука форварда с футболом.
Увидев корчащегося на траве от боли Андрея, я не сдержался:
— Ты что ж это делаешь?
Москвич лишь виновато опустил голову.
При всем желании случайными его поступки назвать не могу.
Ох, и натерпелся наш футбол от «костоломов». Сколько перебитых ног, искалеченных судеб. А им — ничего. Отправят игрока в расцвете сил на «пенсию», а сами благополучно продолжают карьеру, да еще торжественных проводов дождутся. И никаких тебе угрызений совести. Многим и в голову не приходит хотя бы извиниться перед пострадавшим.
Случай, который меня глубоко тронул, скорее исключение из правил. Поначалу ситуация складывалась банально. Защитник «Черноморца» Еремин летом 1989-го тяжело травмировал тбилисца Цааву и был дисквалифицирован. Но продолжение истории оказалось неожиданным. Одессит приехал за сотни километров домой к прикованному после операции к постели сопернику, чтобы покаяться. А незадолго до визита Цаава получил письмо от… матери своего «обидчика». Начиналось оно словами: «Прости, сынок!». Растроганный тбилисец, конечно же, принял извинения.
Увы, далеко не каждому дано благородство. И не каждый способен на такой милосердный поступок. А жаль. Понятно, что кость у пострадавшего от этого быстрее не срастется. Но душевная рана затянется куда скорее.
Вернусь, однако, в семью. Володя — самый старший из нас. Ему было уже девятнадцать, когда Толя только появился на свет. Он, пожалуй, единственный среди братьев, кто вполне может прожить и без футбола.
Володю больше занимала техника. Он мог целыми днями пропадать в соседском гараже, любовно возясь с автомобилем. Возвращался домой поздним вечером — счастливым и насквозь пропитанным маслом и бензином. Стоит ли удивляться, что из него получился классный шофер?
Было у брата и еще одно увлечение — танцы. Но занятия в кружке пришлось прекратить, когда родители заметили, что успеваемость сына ухудшилась.
Вот такие мы, братья Алейниковы. Похожие и разные.