Практически долгожданный день настал -четвертого февраля 1963 года. В колонию приехал суд - судья, два народных заседателя, прокурор района. За отдельным столом, покрытым красной скатертью и с обязательным графином с водой, но без стаканов, руководство колонии. По очереди заходят счастливчики. Че рез десять-пятнадцать минут выходят еще более счастливыми. Иногда бывает так, что выходят оттуда и побледневшими, мрачными - «пролет», так называются случаи отказа в УДО.
- Суд оглашает представление на условно-досрочное освобождение от дальнейшего отбытия наказания на Стрельцова Эдуарда Анатольевича, - строго и официально сказал судья Рябов после формальностей с открытием процесса.
- Оглашаются характеризующие документы, - продолжал судья.
- Все документы положительные. Было одно нарушение в Кировской области. Наказание снято.
Эдик почесал шрам на левой щеке - отметку о том нарушении.
- Ну что, Стрельцов, вы осознали свою вину? - спросил судья.
Что ответить Эдику в этой ситуации?
- Осознал.
- Вам можно верить?
- Можно.
- Вот документ. За вас хлопочет и трудовой коллектив вашего ГАЗа, - продолжал судья.
- ЗИЛа, - поправил Эдик.
Судья, заседатели, прокурор и администрация дружно заулыбались...
На следующий день утром - в спецчасть за документами. Справка об освобождении, 25 рублей денег на дорогу. Прощание за руку с «хозяином» - начальником колонии. Именно за руку. И только здесь. По неписаному правилу советских тюрем начальник мог подать руку людям этой категории только при прощании. До этого нельзя - дурной тон.
И вот за спиной захлопнулись двери с «вертушкой» (не путать со специальной телефонной связью руководителей страны). Эдик на свободе. Посмотрел на стоянку, увидел там одиноко стоявшую черную «Волгу». А из нее уже бегут к нему Витя Шустиков и администратор «Торпедо» Жора Каменский. У мамы Эдика даже не было сил выйти из машины.
- Эдька, дружище! А мы тебя с семи утра здесь ждем. Ночью из Москвы выехали. Вольский машину дал.
Затащили Эдика в «Волгу». Заработал мотор. Домой!
- Подожди, - сказал Шустиков шоферу и полез в сумку. Достал бутылку коньяка.
- Давай выпьем за твое освобождение.
- Давай, только совсем немножко.
- Не знаю, как ты, а мы с Жорой выпьем за тебя как положено, - сказал Шустиков, наливая себе полный стакан.
Шофер опять хотел трогаться.
- Подожди, - это теперь уже Эдик.
Он вышел из машины, снял черную «зонов-скую» телогрейку с отпоротой накануне биркой, где было указано «Стрельцов Э.А. №1311», и выбросил ее в сугроб.
- Так лучше будет, - пояснил друзьям.
Шустиков и Каменский молча согласились.
Домой, домой, домой! Путь оттуда простой и приятный. Намного приятнее, чем туда. Тридцать минут по лесной дороге. Вот и Каширское шоссе. Направо, теперь по прямой. Водитель выжал из 21-й «Волги» все, что можно было - 120 км/час. Мелькают за окном знакомые места. Кашира, мост через Оку, Домодедово, совхоз имени Ленина, Борисовские пруды, теперь к центру. Вот и Автозаводской мост через Москву-реку. Направо на мост. Начинаются цеха ЗИЛа и его проходные. Автозаводская улица. Метро «Автозаводская». Вот и дом.