Следующая игра была с бакинским «Динамо». Матч этот проходил довольно бесцветно. Нам повезло чуть больше, и мы в результате какой-то нудной перекидки мяча победили со счетом 1:0.
Итак, в полуфинальном матче нам предстояло помериться силой с командой, дважды завоевывавшей звание чемпионов Союза и дважды владевшей Кубком (оба раза, как я уже говорил, после драматических финальных матчей с ленинградскими командами).
До войны «Спартак» был одной из лучших советских команд. Единственным более или менее равным ему противником можно было считать только московское «Динамо». Конечно, нащи шансы расценивались ниже. Но во-первых, в Кубке все бывает, во-вторых, «Зенит» после нескольких побед уже неплохо заявил о себе, а в-третьих, и это, пожалуй, вселяло в нас наибольшие надежды, «Спартак» почему-то слабо провел четвертьфинальный матч, выиграв его со счетом 1:0 у никому не известной команды авиаучилища. Однако мы знали, как сильно проводят спартаковцы кубковые встречи, как умеют собираться на решающих матчах.
Двадцать второго августа зенитовцы вышли на поле столичного стадиона «Динамо» в своем лучшем составе — Копус, Куренков, Пшеничный, Бодров, Яблочкин, Левин-Коган, Смирнов, Чучелов, Ларионов, Сальников. Защи щать ворота доверили мне. Тренер перед игрой просил нас быть особенно внимательными в защите, все время подстраховывать друг друга. Наши же шансы на успех должны были появиться в стремительных и неожиданных контратаках.
По свистку судьи Э. Саара начался поединок. Зная грозную силу спартаковского нападения, я очень внимательно слежу за Г. Глазковым, В. Семеновым, Алексеем Соколовым. Стараюсь ни на секунду не терять мяч из виду: это может мгновенно обернуться голом. Начало игры обнадеживает. Я вижу, как самоотверженно и умело борются наши ребята с известными мастерами «Спартака» и, мне кажется, переигрывают их в центре поля. Но небольшое наше преимущество не воплощается в голы. Совсем наоборот. В конце первого тайма нападающий «Спартака» врывается в мою штрафную площадку, и Копус в отчаянии «сносит» его перед самыми воротами. Саар неумолимым жестом указывает на одиннадцатиметровую отметку... Надежды нет! Спартаковец Георгий Глазков не мажет пенальти. Прощай, Кубок! Конечно, 1:0 — это еще не все, еще впереди целый тайм, но не похоже, что нам что-то удастся сделать.
Встаю посредине ворот. Что сделать, что предпринять?.. Когда-то вратарю при одиннадцатиметровом разрешали передвигаться вдоль линии ворот. Теперь и двигаться нельзя — эх, поставить бы на мое место того, кто это придумал! А вообще-то, наверно, правильно — свести к минимуму возможность взять мяч, ведь пенальти дается за самое грубое нарушение.
Глазков не торопится. Чего ему торопиться, пусть вратарь понервничает. Разбегается, по замаху вроде будет бить в правый угол... Я прыгнул, но мяча даже не коснулся. Лежу на земле. На трибунах шум и свист. Не похоже что-то на забитый гол. Краем глаза ищу мяч. Не видно. Я встал и увидел сконфуженного Глазкова. Схватившись за голову, он уходит к центру поля. Мяч вообще не попал в ворота и улетел куда-то далеко, на трибуны. Да, вот что значит полуфинал — обычная выдержка и хладнокровие на сей раз изменили Георгию, так бесславно он еще никогда не бил пенальти.