— Молодец, малыш! Смело играл, — похвалил меня после окончания игры наш капитан.
Если до этого матча я иногда заходил на «футбольный» пустырь, то теперь появлялся там ежедневно. Ребята все чаще доверяли мне защищать ворота, а я из кожи лез вон, чтобы не подвести их.
Я думаю, что чувство ответственности перед командой у вратарей вообще развито больше, чем у полевых игроков. Вратарям не дано права на ошибки. Ведь ошибки вратаря — это почти всегда гол.
Настоящие знатоки футбола, мастера и тренеры понимают, что первопричиной поражения вовсе не обязательно бывает ошибка вратаря, даже скорее в ней может быть виноват нападающий или защитник. Но неопытные игроки и, как правило, большинство зрителей прежде всего в неудачах обвиняют именно вратаря. И хотя они частенько бывают не правы, доля истины в их обвинениях все же есть, потому что вратарь — это главный игрок, потому что вратарь — это половина команды. Пусть мне простят мое вратарское тщеславие, но в одной из первых советских спортивных песен целый куплет был посвящен нам, вратарям:
Эй, вратарь, готовься к бою — Часовым ты поставлен у ворот! Ты представь, что за тобою Полоса пограничная идет.
В мои далекие детские годы я особенно не задумывался о роли вратаря в команде, но чувство долга перед товарищами остро ощущал с самого своего первого матча. Когда в тех играх на пустыре я, зазевавшись, пропускал нетрудный мяч, и все вокруг кричали: «Дырка! Решето!»—слезы против моей воли застилали глаза, и мне хотелось исчезнуть куда-нибудь, сгинуть. Но игра про должалась, и нужно было не горевать, а следить за тем, чтобы голы не сыпались в ворота один за другим.
Однажды я все-таки не смог спокойно пережить оскорбительные насмешки и совершил, как теперь говорят, некорректный поступок.
Один надоедливый мальчишка все время стоял за воротами и, не переставая, издевался над моим ростом.
— Разве это вратарь? Рахитик какой-то! — кричал он, заливаясь смехом от собственного остроумия. — Его, наверно, позвали из детского сада!
Я долго молчал, закипая злостью, а потом не выдержал и, выбежав из ворот, дал моему обидчику крепкого тумака. В эту секунду нам забили гол, а в конце игры вдобавок мстительный шутник залепил в меня увесистым комом грязи. Этот гол я хорошо запомнил и старался больше не нарушать дисциплину на футбольном поле.
Все больше и больше я интересовался игрой в воротах. Когда на пустыре начинался очередной матч, мне обычно отдавали предпочтение перед более взрослыми претендентами на место вратаря. В первых скромных успехах мне помогало второе увлечение — волейбол.
Мне было уже лет одиннадцать, когда я пришел с отцом на очередную тренировку «Пищевика». Выполняя свои нехитрые «обязанности» за воротами Алексеева, я почувствовал вдруг, что детская, придуманная мной когда-то связь уже не существует между нами. Теперь я не механически, как раньше, а сознательно, в соответствии с обстановкой, повторял его броски и падения, а иногда даже принимал самостоятельные решения.
— Эх, научиться бы когда-нибудь так стоять в воротах! — мечтал я, особенно восхищаясь его ловкими прыжками.