Через час тренировка кончилась. Футболисты ушли в раздевалку. На поле остались лишь Бутусов и мой отец. И вдруг словно пружиной меня выбросило к воротам:
— Папа, побей мне!
Отец усмехнулся:
— Давай, сынок, становись. Только уговор — не дрейфить!
Я встал в ворота. Сердце билось так сильно, как будто я только что раз десять пробежал вокруг стадиона.
Бутусов и отец расположились за штрафной площадкой и оттуда стали по очереди легонько обстреливать новоиспеченного «вратаря». Я старался вовсю: бросался из угла в угол, прыгал к перекладине, но мяч был неуловим. Словно издеваясь над самоуверенным мальчишкой, oft влетал в створ ворот почти после каждого удара, с легкостью проскальзывал у меня между ног, отскакивал от ладоней. От первых неудач я совсем скис и начал делать ошибки, непростительные даже для моих лет.
Наверно, взрослые поняли мое состояние, потому что дали мне возможность взять несколько нетрудных мячей подряд. Я заметно приободрился. От возбуждения у меня еще дрожали кончики пальцев и пот заливал все лицо, но все чаще мне удавалось схватить непослушный мяч. Вот я ловлю его в углу, а в следующем прыжке отправляю через перекладину... Наконец отец кричит: «Хватит!» Весь в пыли, тяжело дыша, покидаю прямоугольник ворот. Ко мне подходят футболисты. Бутусов внимательно смотрит на изнемогающего «вратаря» и вдруг говорит отцу:
— Знаешь, Григорий, а из твоего Лени может получиться вратарь: смелый паренек и реакция на мяч неплохая!
От усталости я не сразу понимаю, что говорят про меня. Кажется, что кому-то другому сейчас очень, очень повезло. Но Бутусов кладет руку мне на плечо и продолжает:
— Только ты, сынок, не зазнавайся. Много каши тебе еще надо съесть, чтобы научиться хорошо играть. Запомни, Леня, простую истину: настоящий футбол — это упорный, ежедневный труд, а не забава. Поймешь это — будешь вратарем!
От похвалы знаменитого футболиста как будто выросли за спиной крылья, усталости как не бывало. Если бы потребовалось, я, наверно, согласился еще столько же простоять в воротах. Но смысл сказанных им слов тогда не дошел до меня. Я не мог себе представить, что любимая игра — чудесный, замечательный футбол — может быть ежедневным упорным трудом, как моя школьная учеба, как папина работа на заводе. Со временем я, конечно, понял слова Бутусова, но до самых последних своих матчей по-настоящему до конца с ним так и не согласился. Для меня футбол навсегда остался праздником и, как ни странно, отдыхом, потому что даже скучная и утомительная, на взгляд многих, отработка технических элементов всегда доставляла мне огромное удовольствие.
Так или иначе, но с тех пор я не расставался с беспокойным, но почетным постом часового футбольных ворот.
Играли мы в те годы на всех заброшенных «пятачках» Петроградской стороны, но особенно любили поединки у стен Петропавловской крепости и на пустыре у Дома бывших политкаторжан. Словно стая воробьев, ребята носились за мячом, покрикивая друг на друга, призывая к игре в пас. Играли класс с классом, двор с двором, улица с улицей...