года ввели, а на следующий год совершенно правильно отменили пробитие одиннадцатиметровых в том случае, если матч заканчивается вничью. За сезон каждому вратарю приходилось отражать несколько десятков пенальти. Казалось, к этому испытанию можно было бы и привыкнуть. Но мне тем не менее жалко было вратарей, которым это новшество принесло столько неприятных минут.
...На стадионе воцарилась тишина. К мячу снова подходит Бутуз. На этот раз он не улыбается. Сильный удар совпал с моим броском. Я угадал направление удара и успел поймать мяч. Победа! Счастливые ребята обнимают меня, вокруг шумят зрители, а я вроде бы не чувствую ни рук, ни ног. Отразить два пенальти в одной игре мне больше никогда не удавалось.
Мы удачно закончили сезон, став чемпионами, и это не было случайным взлетом. Лично я за оба круга пропустил всего один мяч. Сильно играли и другие ребята: Коля Волков, Володя Зайцев и особенно наш правый крайний Володя Бобров. Обладая быстрым бегом, он совершал стремительные, как теперь говорят, сольные проходы по краю и точно набрасывал мяч партнерам. Нередко вместе с ним на стадион приходил вихрастый застенчивый паренек, имя которого через несколько лет узнают не только в нашей стране, но и на многих зарубежных стадионах. Это был младший брат Володи — Сева. Летом 1937 года он еще ходил у нас в запасных, но зато зимой сразу же проявил себя отличным хоккеистом. Оба брата хорошо играли в русский хоккей. На больших скоростях братья Бобровы врывались в штрафную площадку соперников и причиняли много неприятностей защитникам и вратарям.
Сейчас, когда во многих городах страны введены в строй прекрасные зимние стадионы и до совершенства доведена методика поддержания спортивной формы в течение всего года, современным футболистам вовсе не обязательно на зиму превращаться в хоккеистов. А сравнительно недавно это было для нас почти единственной возможностью не растерять за зиму все то, что было приобретено летом. Хоккей с мячом как вид спорта действительно близок футболу, и многие футболисты становились одновременно и классными хоккеистами. Но самым замечательным из них был, без всякого сомнения, Всеволод Бобров.
Любовь к хоккею у Бобровых была наследственной. Хорошим хоккеистом был не только их отец, но даже мать и сестра (до войны у нас в хоккей, правда, с мячом, а не с шайбой, играли и женщины).
Уже через два года Сева Бобров был включен в состав первой футбольной команды завода имени Воскова, а через несколько лет он заблистал в лучшей команде страны — ЦДКА, откуда был делегирован в сборные команды страны по футболу и хоккею. Еще с «Электрика» началась наша большая дружба с Севой. Мы с ним часто встречались на футбольных полях и как соперники, и как игроки сборной команды страны, и даже, гораздо позже, в матчах ветеранов. Но об этом речь впереди.
Что касается меня, то я, в отличие от многих футболистов, к хоккею не имел ни склонностей, ни способностей. Вообще зимние виды спорта мало интересовали меня: на коньках я до пятнадцати лет катался неважно, на льду чувствовал себя неуверенно и даже смотреть хоккейные поединки не очень любил.